День рождения великого поэта. Что связывает Пушкина с Ригой?

6. июня, 2018

Рига тесно связана с историей русской литературы. Однако наиболее обильно увековечен в нашем городе тот из классиков, кто никогда здесь не был. В отличие от Крылова, который работал в Риге секретарем при генерал-губернаторе, Гончарова, который отдыхал на Рижском взморье, или Писарева, который утонул в Юрмале – Пушкин никогда не ступал на латвийскую землю. Несмотря на это, в столице Латвии есть улица Пушкина, памятник Пушкину и даже скульптура его возлюбленной.


Бюст Анны Петровны Керн с 1990 года стоит на колонке во дворе церкви Петра и Павла, она же концертный зал Ave Sol, на улице Цитаделес. Рядом – черная плита с профилем Александра Сергеевича и первой строкой самого знаменитого русского любовного стихотворения (если не самого знаменитого русского стихотворения вообще): «Я помню чудное мгновенье». Посвящено оно, согласно канонической версии, Анне Петровне – которая, в отличие от поэта, в нашем городе жила и именно в Ригу увезла оригинал «Чудного мгновенья». Но вот третий в любви лишний – поэтому ничто ни на Цитаделес, ни вообще где-либо в латвийской столице не напоминает о человеке, благодаря которому Рига попала в пушкиниану, а бывшая рижская Цитадель и ее окрестности были признаны «самыми пушкинскими местами» в нашем городе. Этому человеку вообще не повезло в народной памяти.

Фото: Diāna Spiridovska

Боец с седою головой

В январе 1817 года блестящий 52-летний генерал Ермолай Керн, герой Отечественной войны, ветеран боев с турками и лезгинами, женился на 16-летней дочери полтавского помещика уездной красавице Анне Полторацкой. Ермолай Федорович происходил из старинного дворянского рода с английскими корнями, брал под командованием Суворова Измаил, был ранен на Кавказе, отличился в 1807-м при прусском Гейльсберге (где бит был сам Наполеон), а в Отечественную войну получил и ранение, и чин генерал-майора, и несколько орденов. Однако в памяти неблагодарных потомков фамилия этого образцового служаки, чей портрет висит в Военной галерее Эрмитажа, осталась исключительно благодаря одной из бесчисленных измен его молодой жены.

«Его невозможно любить – мне даже не дано утешения уважать его; скажу прямо – я почти ненавижу его» − так звучит наиболее цитируемый отзыв о генерале: взят он из дневника Анны Петровны. Упомянут Ермолай Федорович и в пушкинском наследии – ничуть не более лестным образом. «Как поживает подагра вашего супруга? − писал поэт Анне Керн в пору их романа. – …Божественная, ради Бога, постарайтесь, чтобы он играл в карты и чтобы у него сделался приступ подагры, подагры!» Правда, иногда Ермолая Керна называют прототипом генерала, за которого вышла и которому решила быть «век верна» Татьяна Ларина – но и этого персонажа большинство помнит как малоприятного старика. Даром что у Пушкина он ненамного старше Онегина.

Фото: Diāna Spiridovska

Анна Полторацкая, как и Татьяна Ларина, вышла за генерала не по любви. Знатный высокопоставленный Керн был слишком выгодной партией для провинциальной помещичьей дочери, чтобы интересоваться ее чувствами. Но в жизни Анны Петровны не было и намека на жертвенную верность книжной Татьяны. Генеральша Керн за четверть века замужества сменила десятки любовников – и хотя официально стала свободной лишь в 1841-м, после смерти Ермолая Федоровича, не жила с ним к тому моменту уже почти полтора десятка лет. Еще в мае 1827-го Анна уехала в Петербург, бросив мужа на положении соломенного вдовца. Оставила она его в Риге, где генерал Керн служил военным комендантом с сентября 1823-го.

Жили они с женой в Риге в здешней крепости – она же Цитадель, давшая название банку Citadele и улице Цитаделес. Основанная в XVII веке шведами как важнейшая часть мощных городских укреплений, располагалась Цитадель там, где сейчас банк и улица ее имени. Дом коменданта снесли при строительстве «агропромовской» высотки, но сохранилась соседняя церковь, в которую ходили комендант Керн с женой – церковь Петра и Павла, старейший православный храм города, законченный в нынешнем виде в 1786 году. Это в его дворе примостилась скульптурная композиция в честь Анны Петровны и Александра Сергеевича.

А отдельный памятник Пушкину с 2009-го стоит в паре сотен метров отсюда, на другой стороне бульвара Кронвалда – каковой в 1899-м, в году столетия поэта, сделался на два десятка лет Пушкинским.

Фото: Diāna Spiridovska

То есть в тех самых местах, где четыре года жил и служил генерал Керн, оказались увековечены его неверная жена и ее любовник, не имеющий никакого другого отношения к Риге.

Мы помним «Чудное мгновенье»

Вообще-то у нашего города был шанс обзавестись собственным адресом с мемориальной табличкой: «Здесь был Пушкин». Сохранились свидетельства, что неблагонадежный поэт, сосланный в Михайловское, надеялся получить разрешение на выезд в Ригу – возможно, для того, чтобы отсюда бежать в Европу. Ему тут даже нашли врача, который должен был «лечить» поэта от выдуманной болезни вен – в пушкинских письмах упоминается «оператор Руланд»: Хайнрик Христоф Матиас Руланд, рижский гарнизонный врач, служивший под началом генерала Керна. Его подыскала Александру Сергеевичу – возможно, при участии самого генерала – Прасковья Осипова, тетка Анны Петровны, владелица имения Тригорское. Того самого Тригорского, что ныне входит вместе с соседним Михайловским в пушкинский музей-заповедник. Того Тригорского, куда Анна Керн приехала в июне 1925-го – как раз когда в Михайловском отбывал ссылку Пушкин.
С поэтом они познакомились шестью годами раньше в Петербурге – но именно летом 1825-го начался их роман и именно при отъезде Анны из Тригорского к мужу в Ригу Пушкин отдал ей рукопись главы «Евгения Онегина» с вложенным в нее автографом «Мгновенья». Во всяком случае, об этом писала сама Анна Петровна – и хотя диссиденты от пушкинистики пытаются доказать, что «гений чистой красоты» на самом деле вовсе не она, дело их безнадежно. Великой поэтической любви нужен объект – и история Пушкина и Керн давно существует по законам литературы, без особенной оглядки на факты.

Фото: Diāna Spiridovska

Неважно, как все было в жизни. В той жизни, в которой Пушкин в Ригу не приехал, а за границу не попал до самой смерти. В которой роман его с Керн остался небольшим эпизодом в богатой любовной биографии обоих. В которой Анна Петровна пережила Пушкина на сорок два года, Керна на тридцать восемь лет, а в свои 42 вышла за собственного троюродного брата Александра Маркова-Виноградского, бывшего младше ее ровно на два десятка лет. Умерли оба в один год (79-летняя Анна Петровна на 4 месяца позже), в унизительной бедности.

Всех этих невеселых неромантических подробностей не знает никто, кроме специалистов. Зато любой, кто знает хоть какие-то русские стихи, вспомнит как минимум первую строфу «Чудного мгновенья». Одного из самых светлых и легких текстов если не в мировой поэзии, то в русской точно. Что доказывает бессмертие и всевластие не любви, конечно, а литературы.

Так что ничего странного нет в том, что Рига столь преданно помнит поэта, никогда в ней не бывавшего.