Как в Риге боролись с проституцией 100 лет назад

25. октября, 2017

Квартала «красных фонарей», наподобие Амстердама или  Гамбурга, в Риге не было. И не потому, что тут были строгие пуританские нравы – злачные места располагались у нас не в одном квартале, а в разных.*


* Исторический текст

От Задвинья до Старого города

В советское время слышал от старожилов, будто довоенные «ночные бабочки» фланировали в районе ресторана «Стабурагс» (улицы Чака и Стабу), а бордели гнездились на Авоту. Проверить сведения тогда было сложно доступ к довоенным газетам был ограничен. Сегодня – без проблем. И выясняется, что больше всего домов терпимости находилось в… Задвинье на маленькой улочке Гравью (ныне Валгума) – шесть! Трудилось там 60 девиц. Следом шел тихий центр – Романовская улица (впоследствии Лачплеша), Гертрудес, Марияс, Авоту, Бруниниеку, Стабу… Но и сердце города не осталось без внимания путан – бордели были даже на Кениню (ныне Вагнера) и Смилшу.

 «Понятно, там же основная масса туристов» скажет кто-то. Сегодня, но не тогда. А до войны главными клиентами «жриц любви» были местные господа и публика попроще – от художников до солдат.

Гусары денег не берут

Газеты живописали скандал, разгоревшийся в мае 1920-го на улице Гравью. Туда наведались бойцы  Вентспилсского 2-го пехотного полка, вернувшиеся в столицу. Расслаблялись шумно и весело. Все бы ничего, да поколачивали они девиц,  «забывали» расплачиваться. Как в том анекдоте про поручика Ржевского, который, на просьбу дамы: «А деньги?», поправив усы, гордо сказал: «Гусары денег не берут!»  Латвийские «гусары» довели путан до того, что те вынуждены были пожаловаться полиции. Но солдаты не послушались и ее. Тогда префект отправил на Гравью роту комендатуры. В ответ «вентспилсские гусары» взобрались на крышу и грозились применить гранаты. В конце концов, управу на разгоряченных подчиненных нашел их командир «...и они, построившись, с песней, перешли мост через Даугаву…»

Фото: no autora kolekcijas

Особые правила

Правила, регулирующие деятельность домов терпимости, приняли в 1921 году. Открывать заведения разрешалось только с одобрения префекта, в провинции начальника уезда. Хозяйка борделя обязана была заручиться разрешением не только владельца этого дома, но и пяти соседних. Проституцией  могли заниматься  с 21 года.

«Каждой проститутке заведение обязано предоставить отдельную комнату. Окна, выходящие на улицу, днем должны быть завешаны шторами…», гласили правила.

«Мамаши» отвечали за то, чтобы их подопечные систематически проверялись в лечебных заведениях. Венерические заболевания оплачивали работодатели. Правила гарантировали и некоторые другие права «ночных бабочек».

«Хозяйка заведения не может брать с проститутки более 60% от суммы, которую ей платят клиенты… Через год одежда, обувь, белье, которые выдают проститутке, переходят в ее собственность…»

Закон запрещал играть в борделях в карты, продавать и распивать алкоголь. Несовершеннолетним и школьникам вход туда был запрещен.

Фото: no autora kolekcijas

Самое бойкое место

Все девицы обязаны были встать на учет в полиции. В феврале 1920-го таких  насчитывалось в Риге 150,  уже через год – 450. Хотя и это лишь малая толика айсберга. Через несколько лет  помощник префекта города Федор Симанович докладывал, что в Берлине, Вене и Париже удается зарегистрировать лишь 10%  путан. Остальные трудятся нелегально. Что говорить о Риге, когда здесь только два сотрудника полиции отслеживали ситуацию с борделями.

Вечером жрицы любви наводняли центр – Верманский парк, улицы Марияс (между Элизабетес и Дзирнаву), Дзирнаву (между Марияс и Кр. Барона), но больше всего их было на Элизабетес – между Кр. Барона и Марияс. Там они «предлагали себя  даже днем и торговля шла особенно бойко».

И жены стрелков…

Судя по полицейской хронике, подавляющая часть «жриц любви»  желала сменить ремесло.  Так, в 1920-м из 135 официально зарегистрированных «ночных бабочек» 132 хотели бы начать новую жизнь. Только три из них («бывшие домашние хозяйки») были всем довольны  и не собирались ничего менять. Интересно и то, чем раньше занимались проститутки.  35%  из рабочих, 17% швеи, 8% домработницы, 4% продавщицы,  3% парикмахерши… Статистика не удивительная:  в 1920-м большинство предприятий, где они когда-то работали, были закрыты. Среди тех, кто пошел на панель, были и многодетные матери, чьи мужья погибли на фронтах, и жены стрелков, оказавшихся в Советской России.

Такие вот «кондитерские»!

Борцам за нравственность, в конце концов, удалось добиться своего – 31 декабря 1926 года дома терпимости запретили. Распоряжение подготовил департамент здравоохранения, своей подписью скрепили и высшие должностные лица полиции. Но одно дело – бумага, другое – жизнь. Проституция из Риги и Латвии никуда не делась, дома терпимости не исчезли. Только стали работать под другими вывесками. Не массажные салоны или финские бани, как в нашем недавнем прошлом (а, возможно, и настоящем), а безобидные заведения «по продаже фруктовых вод» или «кондитерские».  А шеф криминального управления полиции Риги Густав Тифенталс в 1928 году призывал высшее руководство покончить с «рассадниками проституции». Дошло до того, что предлагал женщин без сопровождения мужчин не пускать на танцевальные вечера «особенно ультрамодных танцев, где собирается большая масса и где атмосфера способствует всяческим нехорошим намерениям», призывал запретить слабому полу работать официантками и барменшами. Дескать, когда обслуживает женщина, растет продажа алкоголя, а «это опасный фактор, способствующий проституции…»

Илья Дименштейн